 |
Статья является кандидатом в избранные статьи с 5 октября 2008 года. Возможно, требуется доработка статьи. |
Бураку-мондай (яп. 部落問題) — проблема дискриминации буракуминов (яп. 被差別部落, хисабэцубураку, или коротко буракумин (яп. 部落民)) — одной из групп дискриминируемого населения Японии. В современной Японии существование подобных групп населения официально не признаётся, что, однако, не мешает существованию нескольких обществ по защите прав буракуминов и осуществлению государственных социальных программ, нацеленных на них. В современной историографии проблема дискриминации буракуминов получила название «бураку мондай».[1] В последние десятилетия также используется название «дова мондай» (яп. 同和問題)
Дискриминируемое меньшинство Японии — буракумины, жители особых посёлков, на протяжении многих периодов истории страны исключались из жизни общества, что актуально и в наше время. Кроме того, они не имеют возможности попасть в хорошую школу, университет и тем более найти стабильную работу и даже не могут заключить брак с человеком, которого любят, если он является представителем другой группы населения (подразумеваются «обычные» японцы, то есть все остальные японцы).
Большинство жителей Японии отрицают существование дискриминации, несмотря на все свидетельства, случаи массовых увольнений и прочих инцидентов, связанных с дискриминацией. При этом существует официальная статистика, в соответствии с которой в Японии проживают 1 млн 200 тыс. буракуминов в 4400 поселениях бураку. Институт изучения освобождения бураку и прав человека приводит данные в 3 млн человек и 6000 поселений[2][3].
Содержание
|
править Формирование групп дискриминируемого населения в Японии
править Дискриминируемые группы населения с древнейших периодов истории
Происхождение предков современных буракуминов является проблемой в современной японской историографии.[1] Разные исследователи указывают на различные варианты происхождения этих людей, причём разнятся не только предположения об этнической и территориальной принадлежности, но и о периоде первичного формирования (яп. 部落の起源論争).
Многими японскими и западными исследователями указывается, что предки современных буракуминов появились в конце Сэнгоку дзидай (яп. 戦国時代), когда некоторых бунтующих выселяли в особые поселения. Однако известно, что уже тогда существовал комплекс представлений, традиций и суеверий, связанных с этими людьми.
править Первые упоминания о париях
Как указывает отечественный исследователь З. Я. Ханин, первые сведения о париях в японском обществе можно почерпнуть из китайской хроники «Хоу Хань Шу» [4], в которой говорится о следующих составляющих японского общества: императоре и его окружении, простом народе — хэймин, рабах и группе людей, носящих название «сэйко» [5] (исследователь Морохаси Тэцудзи). Это, однако, не может считаться достаточно достоверным упоминанием.
Важным элементом в комплексе представлений о буракуминах является концепция ритуального загрязнения — кэгарэ (яп. 穢れ). Ритуальное «загрязнение» могло накапливаться в каком-то месте, а скорее, на конкретном человеке — таком, который чаще других сталкивался с «ритуально нечистыми» предметами. Это были представители профессий, связанных с «нечистыми» действиями и событиями, и эти люди стали стойко ассоциироваться с «ритуальной нечистотой», от которой они уже не могли избавиться ни с помощью воздержания, ни с помощью специальных очистительных ритуалов. «Кэгарэ» было наследственным. В средние века этих людей часто называли термином «эта» (яп. 穢多), который состоит из иероглифов «много» и «кэгарэ», и отражает их сущность в глазах остального населения страны и властей. [6].
С появлением и укоренением в Японии буддизма, в котором многие из ритуально «загрязнённых» действий запрещаются, этот комплекс представлений о ритуальной «чистоте» и «нечистоте» получил дополнительное подтверждение и укрепился.
Формирование дискриминируемых групп населения неотрывно связано с переселением в Японию больших масс ремесленников из Китая и с Корейского полуострова. Японские исследователи часто указывают на то, что именно иностранцы были предками буракуминов [7]. В соответствии с японской геополитической моделью, заимствованной когда-то из Китая, японцы воспринимали мир восточной Азии как деление на столицу, Кинай (р-н вокруг столицы), Кигай (далеко от столицы, но населённый японцами), сёбан (земли ближних варваров), итэки (земли, населенные прочими варварами) — в соответствии с уровнем влияния императорской власти. Соответственно, население этих земель делилось на: проживающую в районе Кинай аристократию и правящий класс, которые вели своё происхождение от богов неба или императоров прошлого; региональные могущественные роды, происходившие от богов «страны изобильных тростниковых равнин»; им подчинялся простой народ — сёмин; людей из района сёбан — выходцы с корейского полуострова; Эмиси — живших на японских островах, но не подчинявшихся власти императора; Хаято, которые, хотя и происходили от небесных богов, были под особым подчинением. Таким образом, парии, даже являющиеся этническими японцами, воспринимаются как варвары, и из-за своего иноземного происхождения не только «загрязнены» в виду своих ритуально «нечистых» профессий, но и не имеют той изначальной сакральной чистоты, которая присуща всему рождённому японскими богами. Исходя из этой традиционной японской концепции «ути — сото», то есть «свой — чужой», недоверие и даже презрение к чужакам является вполне оправданным. Эта теория была наиболее популярна в XVIII—XIX вв. Сторонники этой теории указывают так же и на то, что ремесленники в Китае и Корее находились в самом низу социальной структуры, и при переселении эта система была перенесена и на японскую землю.[5]
править Формирование дискриминируемых групп населения в период реформ Тайка и первых сёгунатов
В период реформ Тайка социальное расслоение населения страны было закреплено, и в соответствии со сводом законов Ёро рицурё, существовало 5 групп населения с низким социальным статусом: охранники могил «рёко», рабы (кэмин), рабы правительственных учреждений «канко», государственные рабы «нухи» (яп. 奴婢), частные рабы «нухи»[6]. Однако эти дискриминируемые группы населения трансформировались, появились группы «сандзё-но тами» и «каварамоно» (яп. 河原者). Термины «сандзё» и «кавара» указывали на географическое положение поселений: так, наиболее распространённым смыслом слова «сандзё» является заброшенные территории сёэнов, не обеспечивавшие поступления налогов; «кавара» же указывает на то, что эти территории находились на берегах рек, были покрыты галькой и были непригодны для земледелия. Изначально «сандзё» были просто брошенными участками земли, но когда владельцы сёэнов присоединяли их к своим землям, там стали создаваться поселения, куда принудительно отправляли бродяг, ремесленников, которые и стали называться «сандзё-но тами»[5]. Они занимались видами деятельности, которая не входила в обязанности крестьян, обеспечивали сёэн ремесленными товарами. Изначально жители «сандзё» не были презираемыми группами населения, однако, со временем они ими стали. З. Я. Ханин выделяет следующие группы «сандзё»:
- «Сандзё», находившиеся под контролем сёдзи или их представителей. Жители таких поселений должны были производить захоронения трупов людей и животных, уборку нечистот, производить предписанные ремесленные изделия, в первую очередь из кожи, обслуживать местные праздники и пр. Принадлежали такие поселения не только знати, но и буддийским и синтоистским храмам, и располагались, в основном, в районе Киото и Нара.
- Поселения, находившиеся вдоль дорог, жители которых должны были, помимо деятельности аналогичной жителям поселений первого типа, обеспечивать транспортировку грузов и проезд по дорогам Японии.
- Поселения, жители которых, помимо стандартных для жителей «сандзё» обязанностей, должны были заниматься рыболовством и охотой, отдавая часть храму или аристократу, которому принадлежало поселение[5].
Изначально подобные поселения создавались с целью обеспечения сёэна ремесленными товарами, однако, со временем жители этих поселков стали подвергаться сегрегации.
Что же касается «каварамоно», то в связи с тем, что территории, на которых они селились, не были пригодны для земледелия, и они не обладали сырьем для занятий ремеслом, многие из них становились нищими, бродячими артистами или гадателями. Отношение к «каварамоно» с самого начала было гораздо хуже, чем к «сандзё-но тами». Однако со временем различия между этими двумя группами населения стирались: «кавара» расширялись, а их жители приобщались к деятельности, схожей с деятельностью «сандзё-но тами». В этот же период появился ещё один вид особых поселений, в которых принудительно селили пленных айнов — «фусю». Они занимались той же деятельностью, что и «сандзё-но тами».
В рассматриваемый период не было чёткого определения сэмминов и даже концепции «религиозной нечистоты». Периодически какие-то группы входили в состав презираемых, а какие-то выходили. Что касается «ритуальной нечистоты», то убийство животных на охоте или людей в поединке не считалось налагающим «кэгарэ». «Ритуальная нечистота» некоторых видов производства так же понималась по-разному: в районах, где не было особых поселений, «нечистым» трудом занимались крестьяне.
Термин «эта» в современном написании стал употребляться с XIV века по отношению к большому количеству различных групп населения, которые, по большей части, относились к сэмминам. В это время «эта» уже воспринимались остальным населением страны как «нечистые» люди. В период Мурамати «каварамоно» стали исполнять полицейские функции, а так же функции конвоиров и палачей[6]. Более того, иногда в качестве наказания использовалась ссылка в особое поселение. К тому же они были заняты в строительстве, создании ирригационных каналов и прудов, а так же традиционных садов при храмах, от чего их называли также «нивамоно» (яп. 庭者, от яп. 庭 нива — сад).
Впрочем, некоторые японские историки, в частности, Амино Ёсихико, указывают, что и сандзё-но тами и каварамоно не испытывали дискриминации до середины XV века, периода Сэнгоку, и отношение к ним было как к обычным подданым[8].
править Период Сэнгоку
С наступлением периода Сэнгоку начались войны, и, в связи с этим, сильно возрос спрос на товары из кожи, которые использовались как военные товары, сэнгоку даймё стали овладевать «кавата», проживавшими на их территориях, для того, чтобы обеспечить стабильные поставки товаров из кожи. В 1538 г. люди из клана Ходзё, проживавшие в Канто, собрали 21 семью производителей кожи из провинции Идзу в «кавата» и приказали им выплачивать налоги кожами, с другой стороны, им было запрещено вести торговлю кожами с другими провинциями[6]. Подобные организация и контроль «кавата», функцией которых было производство кожаных изделий, были одним из элементов развитого контроля ремесленников со стороны сэнгоку даймё, и также стало моделью контроля «кавата» в новое время.
править Развитие дискриминируемых групп населения в период Эдо
Уже к началу периода Эдо существовало огромное количество различных групп населения, которые по тем или иным причинам подвергались дискриминации. Эти группы отличались между собой по своему происхождению, по роду занятий, экономическому состоянию и влиянию в обществе, своим функциям и названиям. Кроме того, в состав дискриминируемого населения вошли наказанные за участие в движениях «икко-икки» (яп. 一向一揆).
Японские парии находились за пределами системы социального деления си-но-ко-сё (яп. 士農工商) (Воины, крестьяне, ремесленники, торговцы), которая являлась основой общественного устройства в период Эдо. Они не были выделены в отдельное сословие, не были определены и юридические нормы по отношению к представителям этой группы, поэтому многие свои функции они исполняли в рамках сложившихся традиций. В соответствии с законами сёгунов были проведены четкие разграничения между разными группами населения, которым было запрещено «смешиваться» между собой — межсословные браки были запрещены. Кроме того, существовали жёсткие указания правительства относительно образа жизни, занятий, одежды и прочих аспектов жизнедеятельности. Однако в связи с событиями недавнего прошлого экономические позиции большой части париев улучшились: например, в связи со строительством городов стали востребованы каменщики, для военных нужд требовались кузнецы и кожевники и т. д.
Кроме всего прочего, парии этого периода отличались от остального населения полным запретом на передвижение по стране. Известны случаи переселения париев в новые посёлки, в целях получения максимальной выгоды их сюзереном. Именно тогда поселения начинают называть «токусю бураку» (яп. 特殊部落) или просто «бураку».[9]
Развитие получает полицейская функция бураку: жители бураку должны были, кроме всего прочего, осуществлять слежку за населением, исполнять полицейские функции по содержанию и конвоированию преступников, что ещё более усугубляло их «загрязнённость» в глазах остального населения, увеличивало презрение по отношению к ним.
В результате законодательных актов бакуфу оформились две основные группы париев: «эта» и «хинин» (яп. 非人). «Эта» противопоставлялись группе «хинин», и представители этих групп относились к друг другу с презрением. Согласно работам Огю Сорая, «хинин» появились в результате недостаточной результативности законов государства, и в связи с общим упадком нравов потеряли изначальную чистоту. Об этом же писал Кайхо Сэйрё: «Контакты „эта“ с добрым людом запрещаются, потому что они являются потомками варваров, пришедших из других стран, а не потомками богини Аматэрасу»[6] (Кайхо Сэйрё «Кэйкодан» размышления и беседы).
Эти группы отличались по роду занятий. Так, деятельность «эта» была связана с производительным трудом — забоем скота, выделкой кож, производством обуви, изделий из кожи и бамбука и пр. Им было запрещено покидать свои поселения «бураку»[9]. Так как власти не желали непосредственно управлять дискриминируемым меньшинством, они находились под управлением специальных управляющих из среды «эта» — «этагасира» (яп. 穢多頭). Самым влиятельным из них был некий Дандзаэмон (яп. 弾左衛門), чьё имя впоследствии стало передаваться каждому следующему «этагасира». К концу XVIII в. под управлением Дандзаэмона было сосредоточено около 8 тыс. семей «эта» в нескольких районах страны[9]. Подобная система управления поселками бураку практиковалась почти по всей территории Японии. «Хинин» было запрещено заниматься производительным трудом, это были, в основном, бродячие артисты, гадатели, тюремщики и нищие. Однако у «хинин» был шанс попасть в группу «хэймин» с помощью особого ритуала — «асиараи» (яп. 足洗い, дословно — «омовение ног»). Также они занимались традиционными искусствами, такими как «сэкидзоро» — (яп. 節季候, певцы 12-го месяца), танцы «тайкокумаи» и «умаои» («погоня за лошадью» — танцы праздника в июле) [6]. Как и для «эта», для «хинин» существовал особый чиновник из их среды, осуществлявший по поручению властей контроль над их деятельностью. Самым влиятельным из них был Курума Дзэнсити (яп. 車善七), чьё имя также стало нарицательным для обозначения этой должности.
Кроме описанных выше двух групп, в категорию презираемых людей входили представители следующих профессий [10] :
- «го:мунэ» (яп. 乞胸) (группа, в которую входили попрошайки, вязальщики традиционных узлов-узоров «аятори», актёры театра «сарувака», кукловоды, актёры театра «дзёрури», актёры театрального подражания «моноаманэ» и пр.)
- «сюку» (в основном занимались сельским хозяйством и производством сакэ в провинциях Кии, Ига, Оми, Тамба, Харима и Авадзи)
- «тясэн» (яп. 茶筅) (тюремщики)
- «саругай», «маимаи» (яп. 舞々), «оммё:дзи» (яп. 陰陽師), «кабэнури» (яп. 壁塗) (штукатурщики)
- «донабэси» (яп. 土鍋師) (производители глиняных горшков)
- «имодзи» (яп. 鋳物師) (попрошайки)
- «сарубики» (яп. 猿曳) (люди, которые водили с собой обезьян для показов на представлениях)
- «цурусаси» (яп. 弦差) (мастера по производству тетивы для луков цуру)
- «исикири» (яп. 石切) (резчики по камню)
- «докиси» (яп. 土器師) (производители керамической посуды)
- «хо:каси» (яп. 放下師) (бродячие актёры-фокусники)
- «касануи» (яп. 笠縫) (производители зонтиков — «каса»)
- «ватасимори» (яп. 渡し守) (странствующие монахи)
- «фудэюи» (яп. 筆結) (производители кисточек)
- «сумиси» (яп. 墨師) (производители туши для письма)
- «сукимори» (яп. 関守) (привратники)
- «сисимаи» (яп. 獅子舞) (артисты, танцующие танец льва — «сисимаи»)
- «миноцукури» (яп. 簑作り) (производители соломенных плащей — «мино»)
- «кугуцуси» (яп. 傀儡師) (производители марионеток)
- «кэйсэйя» (яп. 傾城屋) (обитатели домов куртизанок)
- «хатитатаки» (яп. 鉢扣, яп. 鉢叩), «канэути» (яп. 鐘打) (звонари).
Таким образом в сре